«Щит» и «иго»
По целому ряду вопросов, связанных с монголо-татарским нашествием на Русь, до сих пор нет согласия ни в науке, ни в обществе. Остроту дискуссиям придает то, что они, несмотря на давность времен, проецируются на современную политику.
Действительно ли монголы отказались от планов завоевания Европы, потому что «побоялись оставить в тылу порабощенную Русь», как говорилось в советских энциклопедиях?
«Мы, как послушные холопы, держали щит меж двух враждебных рас — монголов и Европы!» — утверждал Александр Блок.
Тезис об историческом долге Запада импонирует многим россиянам, так же как возможность до бесконечности списывать на «иго» свое цивилизационное отставание.
В 1242 году в Европе действительно царила паника. Французский король Людовик Святой призвал к крестовому походу, провозгласив: «Побьем ли мы татар, или будет побиты ими, все равно войдем в рай либо как герои, либо как мученики!»
Дошли бы монголы до «последнего моря», или нет — вопрос открытый. Известно, что Батый к этому особо не стремился и, едва узнав о смерти в далеком Каракоруме своего дяди Угедэя, велел поворачивать коней. Он заявил, что должен участвовать в выборах нового великого хана, но дальше своей ставки в низовьях Волги не доехал, и никаких походов больше не предпринимал.
Термин «иго» (от латинского jugum — воловье ярмо, которое надевали на шею побежденным правителям во время римских триумфов) впервые употребил в своей «Истории государства Российского» Николай Карамзин.
Многие современные исследователи сомневаются в том, что оно было таким уж тягостным.
Монголы не оккупировали Русь и мало вмешивались в ее внутреннюю жизнь. Их господство сводилось к выдаче князьям ярлыков на правление, требованию выставлять вспомогательное войско для участия в походах Золотой Орды, и то лишь на первых порах, и взиманию ежегодной дани, в денежном выражении примерно равнявшейся стоимости полутора килограммов хлеба на каждого жителя.
Отношения данничества и вассалитета не были в тогдашнем мире чем-то исключительным.
Значительную часть Руси — Новгород, Псков, Смоленское, Полоцкое и Туровское княжества — иго вообще не затронуло.
Русские города, конечно, пострадали от нашествия, но не были стерты с лица земли и вскоре восстановились. Современные археологи убеждены, что упадок ряда поселений, в том числе Старой Рязани, приписывавшийся монголам, произошел позднее в силу климатических факторов.
С другой стороны, Успенский собор во Владимире и храм Покрова на Нерли были построены перед нашествием, а следующие архитектурные шедевры относятся лишь к концу XV века, что заставляет думать, что период ига все-таки не был для России благополучным временем.
С середины XIV века следует говорить уже не об одностороннем подчинении, а о сложном симбиозе, в котором трудно было разделить, где кончается Москва и начинается Орда. Со времени Куликовской битвы московские князья начали сами вмешиваться в ордынскую политику и сажать на престол ханов.
Святой прагматик
Могла ли Русь еще в середине XIII века сбросить иго и следовало ли ради этого идти на союз с католической Европой?
С одной стороны, князь Даниил Галицкий, заручившийся обещанием Ватикана объявить крестовый поход против татар в обмен на переход в католичество и принявший от папы титул короля, никакой реальной помощи не получил и вынужден был в конце концов ехать на поклон в Сарай.
С другой стороны, история знает пример успешного сопротивления якобы непобедимым монголам. Литовские князья и без крестоносцев лихо громили Орду и не только отстояли собственную независимость, но и объединили под своим покровительством княжества западной и юго-западной Руси.
Решающую роль в историческом выборе, определившем путь России на столетия вперед, сыграл Александр Невский, в 2008 году признанный по результатам интернет-опроса величайшим россиянином всех времен.
Ярослав Всеволодович, ставший после гибели брата Юрия в сражении на реке Сить великим князем владимирским, был отравлен в Орде.
Его сын Александр дважды, в 1252-м и 1262 годах, громил вместе с татарами поднявшиеся против баскаков русские города. Его дружинники секли людей кнутами, «вынимали очи», отрезали носы.
Александр отрекся от брата Андрея, возглавившего восстание 1252 года, и заточил в тюрьму не согласного с его политикой сына Василия; более того — стал приемным сыном Батыя, исполнив все положенные обряды, так что, по словам современного историка Андрея Буровского, должен был бы по справедливости зваться не Александром Ярославичем, а Александром Батыговичем.
Ряд современных исследователей вообще ведет отсчет ига на Руси не с 1238-го, а с 1252 года.
Татары верно рассудили, что именно на эту ветвь дома Рюрика вполне можно положиться. С небольшими перерывами потомки Александра Невского неизменно занимали великокняжеский стол и сформировали династию, правившую Россией до конца XVI века.
Одни историки полагают, что Александр понимал бесперспективность сопротивления и с болью в душе репрессировал честных, но недалеких людей, мечтая о светлом часе освобождения.
Другие уверены, что не столько монголы использовали Александра, сколько он их, чтобы при помощи внешней силы утвердить самодержавие.
Веча в городах Северо-Восточной Руси навсегда исчезли, и вечевые колокола были сняты после восстания 1262 года.
«Союз с монголами облегчал великому князю укрощение строптивых вечевых городов, с которыми его предки боролись со времен Юрия Долгорукого. Союз с Западом неизбежно усилил бы позиции городов, поскольку города Западной Европы уже давно освободились от власти феодальных сеньоров. Русь неизбежно втягивалась бы в систему европейского права, основанного на договорных отношениях между автономными сторонами. А вот система правления, принятая в монгольских улусах, устраивала Александра Ярославича вполне», — указывает историк Михаил Карацуба.
С европейской моделью Александр был отлично знаком по опыту княжения в Новгороде, граждане которого трижды прогоняли его за авторитарные замашки.
По мнению историка Антона Горского, «в действиях Александра Ярославича не следует искать какой-то осознанный судьбоносный выбор: он был прагматиком и выбирал тот путь, который казался ему выгодней для него лично».
Важнейшую роль сыграла также позиция православной церкви.
Во-первых, ценой союза с Западом являлось принятие унии, а монголы в религиозные вопросы не вмешивались.
Во-вторых, православное духовенство мечтало свести счеты с католиками за погром Константинополя крестоносцами в 1204 году, поэтому усмотрело в появлении воинственных пришельцев из глубин Азии перст Божий и стремилось к альянсу с ними.
Политика Александра Ярославича целиком совпадала с чаяниями церкви, и неслучайно она впоследствии причислила его к лику святых.
Евразия или Азиопа?
Согласно мнению, которое, благодаря поэтическому дару, наиболее ярко и образно выразил в XIX веке Алексей Константинович Толстой, русские — европейская нация, насильственно оторванная «игом» от своих корней.
По его словам, русские «наглотались татарщины всласть», «повернулись к предкам спиной, лицом обратившись к обдорам», и должны вернуться к истокам.
Оппоненты указывают, что в таком случае Русь, освободившись от ига, должна была бы скоро и охотно избавиться от его политического и ментального наследия. Между тем, самодержавие, неправовое «тяглое» государство, внешнеполитический изоляционизм, затворничество женщин не только не исчезли, а усилились еще больше. Побороть азиатчину удалось лишь Петру I, причем не до конца и азиатскими же методами.
Существует противоположная точка зрения, сформулированная Львом Гумилевым и развитая его последователями: альянс с Ордой был благом, а отношения чуть ли не братскими, менталитет у нас похожий, естественное место России — в Азии, противостоящей «бездуховному Западу», все беды пошли от Романовых, особенно от Петра, который, выпив лишнего в Немецкой слободе, решил подражать Европе.
Андрей Буровский связывает становление российского деспотизма не с игом, а с условиями жизни на отсталом, малонаселенном, далеком от центров цивилизации Северо-Востоке, и замечает, что первым «самовластцем» задолго до татар стал двоюродный дед Невского Андрей Боголюбский.
Иго сыграло свою роль, но далеко не решающую, перекладывать на других ответственность за свою судьбу ошибочно и контрпродуктивно, считает исследователь.
Как бы ни относиться к выбору Александра Невского, он не является фатальным и бесповоротным, каждое поколение само выбирает настоящее и будущее, убежден Буровский.
Спор между Александром и Андреем Ярославичами в новых условиях и формах продолжается и сегодня.
Плюралистическая демократия и верховенство закона или «вертикаль власти»?
Вхождение в евроатлантическую цивилизацию или «особый путь», геополитический и духовный альянс с Китаем, исламским миром либо тем и другим вместе?
По мнению большинства экспертов, роль моста между Западом и Востоком предуказана историей и географией России. Вопрос в том, какой элемент должен доминировать, кем быть: «Евразией» или «Азиопой»?